Прокурор мария семененко – самое интересное в блогах. Семененко мария эдуардовна Прокурор запросила пожизненный срок для обвиняемого в убийстве Немцова

Прокурор просит для обвиняемых в убийстве Немцова от 17 лет до пожизненного

Прокурор мария семененко - самое интересное в блогах. Семененко мария эдуардовна Прокурор запросила пожизненный срок для обвиняемого в убийстве Немцова

МОСКВА, 12 июля. /ТАСС/. Гособвинение просит от 17 лет заключения до пожизненного лишения свободы для пяти подсудимых по делу об убийстве политика Бориса Немцова.

Об этом прокурор заявил в Московском окружном военном суде в ходе прений сторон.

“Прошу признать подсудимых виновными и назначить им окончательное наказание: Дадаеву в виде пожизненного заключения в колонии особого режима, Губашеву Анзору – 23 года колонии, Губашеву Шадиду – 21 год, Эскерханову – 19 лет, Бахаеву – 17 лет заключения в колонии строгого режима”, – сказала прокурор Мария Семененко.

Она также попросила назначить подсудимым штраф в 200 тыс. рублей каждому, а также ограничение свободы на 2 года после отбытия основного наказания.

Прокурор отметила, что гособвинение согласно с квалификацией деяния подсудимых, а именно с признанием их виновными в совершении умышленного убийства по найму и в незаконном приобретении, хранении, перевозке оружия. Гособвинение также считает необходимым лишить Эскерханова воинского звания прапорщика, а Дадаева – государственных наград.

Московский окружной военный суд огласит приговор 13 июля. “Оглашение приговора состоится в 11:00 мск 13 июля”, – сказал судья Юрий Житников.

Позиция защиты

Адвокаты назвали несправедливым судебный процесс и настаивают на оправдательном приговоре. “Прошу суд вынести оправдательный приговор в связи с грубыми нарушениями при постановлении вердикта присяжных”, – заявил один из адвокатов. Защитник Дадаева просит распустить коллегию присяжных и начать процесс сначала.

По словам защитников, судебный процесс на протяжении всего времени проходил с обвинительным уклоном. “Ваша честь, я уверена, что ваша совесть не даст вам росчерком пера поставить роспись в обвинительном приговоре.

Ведь если мой защитник не притрагивался к оружию, то как он может нести за это ответственность (по статье “Незаконный оборот оружия”)? Также я думаю, что вам не даст спокойно спать мысль, что у Эскерханова останутся семеро детей”, – сказала адвокат одного из подсудимых Анна Бюрчиева.

В свою очередь адвокаты Дадаева настаивают на роспуске коллегии присяжных и начале нового судебного разбирательства. “Ваша честь, закон позволяет вам принять такое решение. Если вы, профессиональный юрист, сомневаетесь в причастности подсудимого к совершению преступления, то закон позволяет вам распустить коллегию и начать процесс сначала”, – сказал адвокат Дадаева Марк Каверзин.

Кроме того, потерпевшие просят оправдательного приговора для Бахаева, заявил представитель дочери Немцова Жанны. “Мы воздержимся от как такового участия, но напомним, что наша позиция в отношении Бахаева не изменилась. Мы считаем, что он невиновен”, – сказал адвокат Вадим Прохоров.

Мнения подсудимых

Подсудимые заявили, что “самым справедливым судьей для них является Аллах”. Они поблагодарили родственников за поддержку, извинились перед ними за их переживания, а также выразили сочувствие к прокурорам. “Как вообще можно запрашивать пожизненное заключение и вообще такие сроки? Вы чем думаете, вы звери или кто?” – сказал Шадид Губашев.

Главный фигурант дела Заур Дадаев выразил сожаление, что 13 лет служил государству, которое теперь его “использует как материал для списания”. “Меня вообще не волнует этот срок. Что со мной было (с момента задержания), я уже пережил.

Я все равно оттуда выйду или на ногах, или умру, но душу мою там (в колонии) никто не оставит”, – сказал он.

 Дадаев также добавил, что “жизнь продолжается – кто-то рождается, кто-то умирает”, а также подчеркнул, что никогда не признается в преступлении, которого не совершал.

“Никто не знал, когда умрет. Также не знал Борис Ефимович, что его убьют на мосту. И вы не знаете, что завтра с вами случится. И я не знаю, почему такая с виду красивая и нежная девушка запрашивает такие сроки”, – сказал Шадид Губашев. В свою очередь Тамерлан Эскерханов попросил у всех участников процесса прощения за свою излишнюю эмоциональность в ходе судебного разбирательства.

Убийство Немцова

В ходе предварительного следствия были проведены 35 экспертиз, еще три были назначены судьей по ходатайству гособвинения уже в рамках судебного разбирательства – это различные генетические, баллистические, видеотехнические, медицинские и другие экспертизы.

По версии следствия, предполагаемым заказчиком и организатором преступления является бывший офицер батальона “Север” Руслан Мухудинов. Обвинение ему предъявлено заочно, с ноября 2015 года он находится в международном розыске.

Расследование в его отношении выделено в отдельное производство.

Оппозиционер, сопредседатель партии РПР-ПАРНАС Борис Немцов был застрелен в центре Москвы на Большом Москворецком мосту 27 февраля 2015 года. В политика с близкого расстояния стреляли из пистолета ПМ, четыре пули попали ему в спину, преступники скрылись на автомобиле, орудие убийства не найдено. Спутница Немцова, украинская фотомодель Анна Дурицкая, не пострадала.

29 июня коллегия присяжных заседателей абсолютным большинством признала Дадаева, Губашева, Губашева, Эскерханова и Бахаева виновными в инкриминируемых им преступлениях и не заслуживающими снисхождения.

Источник: https://tass.ru/proisshestviya/4408281

«У меня плохой осадок остался от этого». Дело об убийстве Немцова глазами присяжных

Прокурор мария семененко - самое интересное в блогах. Семененко мария эдуардовна Прокурор запросила пожизненный срок для обвиняемого в убийстве Немцова

«Лучше на эту тему я с вами беседовать не буду. Проблем себе зарабатывать не стоит», — такими словами объяснил свой отказ общаться с журналистами один из присяжных по делу об убийстве Немцова, пенсионер МВД с высшим юридическим образованием.

Адвокат Вадим Прохоров рассказывал, что «отбор присяжных проводился тяжело, по разным поводам они брали самоотводы». Собрать коллегию Московский окружной военный суд смог лишь 28 сентября 2016 года.

Это была вторая попытка: в первый раз 45 человек из 59 пришедших на отбор взяли самоотвод.

Второй раз пришли 84 кандидата, из которых удалось отобрать коллегию — в нее вошли 22 человека (12 основных присяжных и 10 запасных).

Процесс длился девять месяцев, за это время коллегию покинули девять человек — пятеро вышли по личным обстоятельствам, а четверых присяжных удалил судья. 29 июня присяжные вынесли свой вердикт — всех пятерых подсудимых признали виновными и не заслуживающими снисхождения.

Коллегию набирали с территории всего Московского военного округа, поэтому в ней оказались жители не только Московской, но и других областей центральной России. Среди них люди в возрасте от 33 до 60 лет, в том числе несколько пенсионеров, два библиотекаря, два инженера, два электрика, соцработник и режиссер.

Двое присяжных раньше участвовали в муниципальных выборах в своих регионах, еще двое — члены партии «Единая Россия». В дни заседаний, которые обычно проходили со вторника по четверг, иногородние присяжные останавливались в гостинице «Измайлово», когда в процессе наступали перерывы, они возвращались домой.

«Медиазона» связалась с тремя бывшими присяжными, двое из которых покинули коллегию до вердикта, а одна дошла до конца, и узнала, какие впечатления остались у них от этого долгого суда и что они думают о вынесенном вердикте.

Отбор присяжных. «Адвокаты действовали очень жестко»

Кандидаты, которые 28 сентября приехали в суд, до последнего момента не знали, на какой процесс их пригласили. Только в зале судья Юрий Житников объяснил им, что рассматриваться будет дело об убийстве Немцова. Узнав об этом, многие кандидаты под тем или иным предлогом взяли самоотвод.

Владимир Огуенко, 37-летний ученый-химик из подмосковной Коломны, рассказывает, почему он решил остаться в коллегии: «Работа — она и есть работа, идет и идет, надоедает одно и то же. А здесь все вообще абсолютно новое, такое редко когда может получиться.

В основном, конечно, большинство людей поехали, чтобы как-то отвлечься от обыденности. Это мое мнение».

Не было сомнений и у московской пенсионерки, 56-летней Ларисы Орешниковой: «Это же дело Немцова все-таки. Мне было интересно, поэтому и пошла».

«Сначала судья задает общие вопросы: есть ли, например, юристы или сотрудники ФСБ? Им по закону нельзя. Если я, например, адвокат, судья скажет: “Ну, до свидания, спасибо, что пришли”», — вспоминает Огуенко.

Во время отбора у каждого подсудимого было право на один мотивированный и один немотивированный отвод кандидата. Владимиру Огуенко запомнился «дурацкий вопрос» адвокатов о том, привлекались ли кандидаты к административной ответственности: «Там почти все руки подняли. У кого-то штраф, у кого-то еще чего-то. Довольно бессмысленный был вопрос».

Бывший преподаватель кафедры истории древнего мира и средних веков истфака Ивановского государственного университета, 60-летняя Александра Карасева вспоминает, что во время отбора себя «не очень продуманно вели с присяжными» адвокаты Заурбек Садаханов и Анна Бюрчиева: «Они на первом отборе действовали очень жестко и буквально давили людей, что вызывало протест. Они задавали вопросы очень резким тоном, враждебным, давящим. Например, со мной. Меня они отводили, потому что до того я была присяжной дважды. Они спрашивали, какой был вынесен вердикт. Я сказала, что вердикт был вынесен, что виновны, но признали не по всем пунктам виновными. Вердикт был вынесен справедливый, мы всей коллегией отработали добросовестно и ответственно. Получалось, что адвокаты ставили мне в вину объективность и беспристрастность, что сильно задело».

Карасева была присяжной в 2004 году в Ивановской области, а в 2013 году — на выездном заседании Московского окружного военного суда в Нижнем Новгороде.

«Там были и другого рода вопросы к другим кандидатам в присяжные относительно их взглядов, — продолжает она. — Причем вопросы были чисто провокационные, например, как вы относитесь к лицам кавказской национальности.

Сама манера обращения была предельно жесткой.

И когда в судебном процессе адвокат Бюрчиева пыталась выглядеть белой и пушистой и наладить с присяжными эмоциональный контакт, впечатления о ее поведении на отборе перебивали эти попытки».

Сами подсудимые, по словам Владимира Огуенко, активного участия в отборе не принимали, во всем соглашаясь со своими защитниками.

В зале суда, где рассматривалось дело Немцова, 20 стульев для присяжных; редко коллегия оказывается больше (а в основной коллегии не может быть меньше 12 заседателей). На этот раз судья Житников решил добавить еще двух человек, рассказывает Огуенко, который стал присяжным №22.

Первое время для двух человек даже приходилось ставить дополнительную скамейку. «Судья как в воду глядел, потому что в итоге нас осталось 13, а было бы 11 — и все, — замечает присяжный. — Так что все правильно было.

Я думаю, он изначально представлял, что все это довольно длительно и непросто будет».

Попавшие в коллегию присяжные в зале суда торжественно поклялись «разрешать уголовное дело по своему внутреннему убеждению и совести, не оправдывая виновного и не осуждая невиновного, как подобает свободному гражданину и справедливому человеку».

Во время специального собрания с них взяли расписки о неразглашении сведений, касающихся мер охраны, других членов коллегии, и о соблюдении тайны совещательной комнаты.

«Расписывались мы несколько раз, в сумме, наверное, штук десять разных бумажек подписал», — вспоминает Владимир Огуенко.

«Все три раза моего участия в коллегии присяжных на специальном собрании после отбора помощники судьи разъясняли присяжным правила поведения (не обсуждать обстоятельства дела даже с членами семьи, между собой не обсуждать вопросы будущего вердикта, например, виновности или невиновности подсудимых)», — рассказывает Александра Карасева.

Быт присяжных. «У нас там чайник, СВЧ-печь, кофе»

Присяжные из Москвы ездили в суд из дома, иногородние, которым приходилось добираться до города на поезде или автобусе, жили в гостинице «Измайлово». Их забирали на автобусе прямо из гостиницы, присяжных-москвичей встречали у метро (хотя первый месяц они добирались до суда сами).

«Мы сами добирались своим ходом [до Москвы], — рассказывает Карасева. — Мы жили в одной гостинице. Нас возили в суд и из суда. Нас проинструктировали, как надо себя вести, в соцсетях у меня активности не было, фотографий моих не было, вела я себя аккуратно».

Днем во время перерывов присяжных иногда возили в кафе или столовую, но не всегда было известно, сколько продлится объявленный судьей перерыв, 15 минут или полтора часа, говорит Огуенко. «В начале нас в столовую водили, потом нам не понравилось там.

Другая столовая — дороговата. И все стали брать с собой перекусить. А так у нас там чайник, как полагается, СВЧ-печь. Сами все принесем, чай, кофе, кто хочет. В общем сидишь, как в офисе, только нельзя выходить», — делится впечатлениями Людмила Орешникова.

По закону за каждый день работы в суде присяжному выплачивают «компенсационное вознаграждение», которое составляет половину должностного оклада судьи за день. Если средний заработок присяжного выше, то выплачивают эту сумму.

«Просто там каждодневное вознаграждение за то, что заседаешь. Приезжим оплачивали проезд, гостиницу, питание. Все это оплачивалось. То есть все исполняли свой гражданский долг, но не за так», — говорит пенсионерка Орешникова.

«Если ты работаешь, то должен привезти трудовую книжку и справку 2-НДФЛ за предыдущий год, — рассказывает Огуенко, — они из этого года считают, сколько денег ты получаешь, и каждые сутки, пока ты в суде, эту сумму тебе они в виде вознаграждения платят».

На работе за эти дни присяжный зарплату не получает, а в документах указывается, что он исполняет общественные обязательства.

«Я для отчетности каждую неделю привозил справку из суда, что в такие-то дни выполнял обязанности присяжного заседателя, и все», — уточняет он.

По словам Огуенко, каких-либо конфликтов между присяжными не возникало: «Люди уже более-менее взрослые и в коллективе умеют себя вести. Ну, было периодически, кто-то чашку не помыл, но это мелочь на самом деле».

Судья Житников часто просил присяжных выйти из зала, когда стороны обсуждали процессуальные вопросы, например, о том, стоит ли исключить из материалов дела то или иное доказательство или назначить дополнительную экспертизу.

Иногда обсуждения затягивались на несколько часов, это время присяжные проводили в своей комнате.

Уставая от ожидания, они читали книги, смотрели фильмы, обсуждали последние новости и планы на выходные, московское благоустройство и поведение приставов, журналистов, конвойной собаки и военного прокурора Антуана Богданова, который однажды задремал в суде.

«Ничего особо не делали, газеты читали, я там по работе делами занимался, кто-то в телефоне музыку слушал, — вспоминает Огуенко. — А чего еще там делать? Ну, курить ходили».

Затянувшийся процесс. «Одно и то же талдычут»

Присяжным обещали, что процесс займет пару месяцев, а он затянулся до середины лета. «Изначально сказали: ну, до Нового года стопудово, — вспоминает Огуенко. — В крайнем случае, после праздников все закончится. А потом вот это пошло — каждый месяц на месяц продлевается.

Если бы изначально сказали, что это до июля, я больше чем уверен, все бы сразу разбежались в ужасе. А так они тихой сапой, и вроде уже и бросать не хочется, уже и самому интересно». «Сложно было, потому что все-таки нам сразу говорили про три-четыре месяца.

Многие устали», — соглашается Орешникова.

Оба заседателя остались недовольны бесконечными повторами доказательств и долгими перерывами. «Проблема была в том, что одно и то же, — говорит Огуенко. — Ну елки-палки, ну вот они сказали, я услышал. Все. Записал, если что-то важно. А чего они десять раз одно и то же повторяют? Что-то это изменит? Для меня нет. Я просто не люблю, когда мне одно и то же талдычут, хотя и так все понятно».

В суде присяжные сидели с тетрадями, в которых постоянно делали пометки. Старались записывать «телефонные звонки, кто где перемещался, во сколько», вспоминает Орешникова. Огуенко замечает, что «под конец, когда началось все опять по очередному кругу», он перестал записывать.

«Это все затягивается, в общем. Раз затягивается, вызывает это только раздражение. Не знаю, зачем они так делали, и та, и другая сторона. Могли бы они это и ускорить. Ну, за два месяца, может быть, и нет — до января бы не успели, но до весны бы точно могли», — уверен Огуенко.

«[Гособвинитель] Мария Эдуардовна [Семененко], конечно, нам нравилась, но у ней очень много повторяющихся [моментов], которые мы уже знали, — соглашается Орешникова.

— Иногда как начнет это читать все! Мы это все уже запомнили, у нас это все есть, ну, это, наверное, такая тактика. Мы сидели и спали. Потому что очень тяжело, мы в 10 утра встречалися, пол-одиннадцатого приезжали и сидели до пяти-шести. Очень тяжело было.

Выходили мало. В совещательной комнате сидишь, потом выйдем — и мы это все уже слышали».

Владимир Огуенко, в свою очередь, не может понять, зачем данные биллинга показывали сначала на экране с проектора, а потом – персонально каждому присяжному: «Ну, если этот биллинг, он уже в деле сшит, он уже подписан, дело скомплектовано, значит, его уже проверяли, значит, там не вранье. Ну зачем каждому надо сидеть и эти циферки разглядывать вручную? Ну это какая-то тоже глупость».

Часто процесс затягивался из-за проблем с техникой — проектором и ноутбуками — которую не могли включить то прокуроры, то адвокаты, замечает он: «Вообще, техническое обеспечение этого зала суда оставляет желать лучшего. У меня на работе, наверное, на порядок лучше. Тут как-то все через одно место, я честно не понимаю, почему».

Работа обвинения. «Семененко исподволь компрометировала Немцова»

Людмила Орешникова: «Прокурор, конечно, молодец. Она вот прям как свою линию, так… Вот так. Молодец. Она очень опытная, она молодец. И судья тоже молодец.

Мне кажется, он там все справедливо говорил. Хоть адвокаты и говорят: вот нам вы вообще не давали говорить. Судья же поближе к прокурору, они вместе работают, ну может ма-а-аленькую какую-то поблажку давал побольше.

А так вообще молодец, мне лично понравился».

Владимир Огуенко: «На мой взгляд, конечно, лучше всех там был товарищ Вадим Прохоров, его было и слушать приятно, и как-то толково он все объяснял. Ну, потом, конечно, прокурор — это да-а-а… где-то я прочитал ее сравнение — “красивый бульдозер” (на самом деле «очаровательный» — МЗ), как-то так. Ка-а-ак вот начала — и все».

Александра Карасева:

Источник: https://zona.media/article/2017/07/20/jury

Водителю
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: